Время без опоры: как мы утратили близость

Эта серия статей — попытка взглянуть на кинематограф как на зеркало коллективной психики. На то, как симптом, герой и сюжет оказываются тремя языками, говорящими об одном и том же.
Посмотрите также другие материалы, чтобы увидеть, как меняются эпохи, симптомы и образы героев.
— От «Касабланки» до «Таксиста»,
— Советская эпоха и ее киногерой,
— Современный мир: Брюс Уиллис нас больше не спасет,
— Как будто Альмодовар встретил Джокера.

Давайте поговорим о том, что Бауман назвал жидким обществом — это мир с 90-х до пандемии ковида, в котором всё стало отличаться нестабильностью, текучестью, неопределённостью. Эти процессы продолжаются и сейчас, просто уже трансформировались в нечто иное (про наши дни поговорим на следующей неделе).

Способность строить близкие отношения, оказывается, не такая уж врождённая. Она передаётся по наследству: в семье, где не принято проявлять чувства, ребёнок вырастает с ощущением, что отстранённость — это и есть «норма».

Важную роль сыграла глобализация с ее активными миграционными процессами: связи с родиной слабеют, традиции размываются, и вот мы уже не понимаем, кто мы и где наше место. Отсюда тревога. Постоянный, фоновый уровень беспокойства, который просто стал частью повседневности.

Глобализация подарила мобильность: перелёты, фриланс, зимовки и переезды. Только за эту лёгкость приходится платить. Настоящая привязанность требует времени, вложенности и стабильности, а с этим у нас сегодня туго.

Совпадение ритмов жизни — уже почти чудо, без которого сложно строить отношения. Чтобы по‑настоящему укорениться, нужно остановиться, дать себе прорасти — в месте, в людях, в отношениях. А на это решаются немногие.

Вроде бы мы на связи всегда и везде — переписка, сторис, мессенджеры. Только вот по-настоящему глубоких, тёплых разговоров всё меньше. Мы общаемся, не включаясь: «на бегу», в перерывах, на автомате. И в этом шуме удивительно сильно ощущение одиночества.

Смартфон стал продолжением руки. Без него тревожнее, чем без кошелька. Через экраны мы не просто получаем информацию — мы там живём. А ещё туда же дети уходят за вниманием, которого не хватает в реальности. Когда родитель сам отгорожен от тела, чувств и контакта, он передаёт это дальше.

Дети всё чаще ищут ответы не у мамы, а в сети. Алгоритм не обнимет, не прижмёт, не даст тепла. Он даёт иллюзию знания, но не даёт опоры. Эмоции ребёнка растворяются в сети, не находя контейнера в виде человека.

Неудивительно, что эти дети вырастают с хронической тревожностью. Не умея расслабляться, они привыкают замораживать чувства, отгораживаться от тела. В итоге, прокрастинация, расфокус, стремление отвлечься от себя любыми внешними стимулами. И наконец, панические атаки. Самый яркий симптом liquid society. Именно они становятся своеобразной инициацией во взрослую жизнь. Только без поддержки, без ритуалов, без точки опоры.

Телесная и эмоциональная «заморозка», анестезированная тревога, отсутствие корней — все это толкает к депрессии. И не той, где «грущу по кому-то», а той, где уже даже грустить не выходит. Где вместо чувств — серый туман.

Кино это схватывает очень точно. «Тони Эрдманн» — про эту смутную тоску, «Она» — про одиночество в мире технологий. «Исчезнувшая» — про ловушку соцсетей и размывание настоящей идентичности.

Герои «жидкого общества» не про «реализовать себя», а про «найти почву под ногами», «обрести настоящие связи», «почувствовать тепло». Миф самодостаточности трещит по швам, и за фасадом успеха нередко скрывается пустота.

Еще одна черта «жидкого общества» — расщепление идентичности. Мы можем создать себе любой профиль, любую историю, любую маску. Но управляем ли мы ими или они начинают управлять нами?

Добавим сюда все большее многообразие гендерных идентичностей, расслоение внутри меньшинств, тревожность на фоне глобальных угроз и рост ксенофобии, и станет очевидно, насколько реальность стала сложна, неоднозначна, текуча.

Основные черты «жидкого общества»:

— замороженность чувств и тела,
— связи без глубины,
— тревогу без очевидной причины,
— расщепленную идентичность,
— искажение образа себя,
— виртуальные суррогаты настоящей жизни.

И всё же мы продолжаем учиться: искать близость, быть с собой, оставаться живыми в мире, который уже давно утекает сквозь пальцы.

Продолжение в следующей статье.

📍 В «Имеет смысл» мы помогаем честно исследовать себя и налаживать объемный контакт с собой и своей чувствительностью — мягко, бережно, в вашем темпе, адекватно условиям окружающей среды.