Крик в пустоту

Фильмы о взрослых последствиях детской заброшенности

Ранее мы писали о том, как первые годы жизни формируют фундаментальный ответ на вопрос «можно ли доверять этому миру» — и как этот ответ, записанный на довербальном, телесном уровне, продолжает определять нашу жизнь спустя десятилетия.

Сегодня — три фильма, в которых этот механизм разворачивается с редкой психологической точностью.

ЛЕВ (2016)

Пятилетний Сару засыпает в поезде, просыпается за тысячи километров от дома, попадает в детский дом и уходит на усыновление к австралийской семье. Двадцать пять лет он живет нормальной жизнью — пока нечто смутное, что всегда жило внутри, не пробуждается в нем. 

И Сару начинает искать.

Он часами листает Google Earth в поисках деревни, названия которой не знает. Все, что у него есть — обрывки ощущений: запах еды, форма улицы, звуки. Этот поиск снят как навязчивое повторение, управляемое памятью тела, которая продолжает работать независимо от сознания взрослого человека.

Встреча с матерью, которая происходит в финале, не отвечает ни на один из вопросов взрослой жизни Сару. Она не объясняет и не лечит, но наконец оформляет то, что было открыто двадцать пять лет назад и подспудно ждало своего часа.

МАМОЧКА (2014)

Стив — подросток с тяжелым расстройством привязанности: аффективные вспышки, которые он не в силах остановить, прилипание и яростное отталкивание одновременно, неспособность выдерживать границы, которые принимаются другими как данность. 

Его мать Дайана забирает его из интерната и пытается выстроить жизнь заново.

Их отношения воспроизводят логику самого раннего детства: ребёнок плачет — взрослый приходит — ребёнок успокаивается — и снова плачет. Только здесь ребёнку семнадцать, и его «плач» выглядит как непрерывное психопатологическое страдание. 

Ксавье Долан снимает фильм в квадратном кадре — сжатом, как детское восприятие, не расширившееся в свободный контакт с миром. И только в одной сцене экран вдруг раздвигается до полного формата: Стив на несколько секунд представляет себе нормальную жизнь. Ту, которую можно иметь, если мир в свое время откликался на твой зов.

ДЖОКЕР (2019)

Артур Флек живет с матерью, которая сама нуждается в уходе. Она не в состоянии быть взрослой, которая приходит на зов, — и никогда не была такой для Артура, потому что сама всю жизнь безответно кричала в пустоту.

«Джокер» довольно точно показывает, что происходит с психикой человека, до которого этому миру нет никакого дела. 

Яркий симптом Артура — неконтролируемый смех, возникающий в самые неподходящие моменты — свернутая форма интенциональности, для которой рядом никогда не было другого человека. А его дневник, куда он записывает шутки, мечты, обрывки событий — попытка самому себе стать контейнером. 

Все это довольно точно отражает глубинные психические механизмы: когда нет взрослого, который контейнирует детские состояния, ребенок учится делать это сам — или перестает пытаться. 

В этом смысле сам Готэм здесь становится отражением системы, в которой на «плач» не откликаются ни в детстве, ни во взрослой жизни, ни на уровне социальных институтов. Эдакий холодный дом малютки размером с город.

Артур — закономерный продукт среды, которая последовательно не замечала его существования. Джокером он становится именно в тот момент, когда окончательно перестает надеяться, что кто-то придет на его зов.

Три фильма — три варианта раннего опыта: первичная привязанность, которая была и осталась навсегда; та, которую пытаются восстановить слишком поздно; и контакт с миром, который никогда так и не случился. Во всех трех фильмах этот опыт определяет то, что происходит дальше во взрослой жизни.

📍 Психологи центра «ИМЕЕТ СМЫСЛ» помогают выстраивать безопасный и устойчивый контакт, в котором может постепенно зарождаться и укрепляться опыт доверия к миру и людям.